Три апрельских войны

30.04.2021

Сергей ШМИДТ - серия статей

Апрель 2021-го едва ли толком запомнится неначавшейся войной России и Украины – я специально вместо «войны России с Украиной» написал «России и Украины», ибо, случись она, ясности по вопросу, кто конкретно ее начал, скорее всего, никогда бы не возникло. Я, признаться, был уверен, что никакой целенаправленной войны и не будет, точнее, никакая война не входит в намерения сторон. Хотя военный конфликт и мог случиться из-за какого-нибудь недоразумения, возможность которого всегда имеется, когда большие массы войск располагаются в относительной близости друг от друга. Обошлось.

-

Допускал и допускаю, что мы посмотрели на особый тип войны – война для внутреннего политического потребителя. О новизне и оригинальности этого типа можно дискутировать отдельно. Суть его примерно в следующем. Войска выдвигаются на позиции, пушки-ружья чистятся-смазываются, офицеры в штабах расправляют плечи, офицеры и рядовые на предполагаемых передовых вспоминают, как пригибаться при передвижении, но ничего по-настоящему «военного» не происходит. После ритуального «стояния на Угре» все стороны расходятся и каждая заявляет, что предполагаемый противник её испугался, не отважился стать агрессором, поэтому мы победили, не стреляя, сохранив мир и статус кво. В самом деле, российская общественность ныне убеждена, что демонстрация российской силы на донбасском направлении спасла Донбасс от украинских оккупантов. Украинская общественность пребывает в уверенности, что демонстрация украинской силы и поддержка надежных союзников в виде США спасла Украину от российских оккупантов. Бледный лицом верховный вождь бледнолицых Джо Байден, под хоровой ржач российских пропагандистов продолжающий упражнения по выговариванию слов «эскалация» и «деэскалация», вполне недвусмысленно дает понять, что это он своими резкими звонками приструнил Путина. Европейский Союз тоже торопится принять участие в приструнивании Путина и во всей этой странной, уже почти пелевинской политической реальности, обсуждая грозные декларации о том, что ожидает Путина в случае, если жизнь на Марсе все-таки обнаружится. В общем, войны, которые не происходят, плохо запоминаются, точнее, не запоминаются вообще, поэтому я думаю, что данный апрельский событийный ряд в коллективной памяти не сохранится.

А второе апрельское «военное» направление интересно своей «оксюморонистостью». Обострилось то, что иногда именуют «дипломатическими войнами», акцентируя противоестественный по смыслу характер этого словосочетания. Дипломатическая работа направлена на недопущение войн и на выработку соглашений об условиях мира, если уж война случилась. В этом суть и логика дипломатии с тех самых пор, как она возникла в более или менее современном виде (XVI-XVII вв.). Даже дипломатическая работа по вербовке военных союзников во все времена оправдывалась императивом поддержания международного «баланса сил». То есть соображениями все того же мира, только толкуемого иначе, чем в т.н. «либеральной парадигме», в которой мирный характер международных отношений связывают не с военной силой, а с международным правом, сотрудничеством в рамках международных организаций и экономической взаимозависимостью. Дипломаты-то не воюют! Только не в апреле 2021-го года! Разборки России с Чехией и другими из-за мелькнувших фото-теней вездесущих Петрова и Боширова, с высылками дипломатов и разными ограничениями для работы посольств, иначе как «дипломатической войной» и не назовешь.

Ну а третья война, война между властью и радикальной (если угодно, настоящей) оппозицией, точнее, существенный эпизод этой войны (сама война началась в январе 2021 года или раньше, когда Навальный был отравлен, или когда он обвинил ФСБ и Путина в своем отравлении), может быть признан самым по-военному настоящим. Сейчас невозможно дать точный ответ, насколько реалистичной являлась уверенность властей в том, что начинается пресловутое вмешательство Запада во внутренние дела России, можно только предположить, откуда она появилась – во всем виновата победа помянутого Байдена на президентских выборах в США. Я отважусь назвать нереалистической уверенность оппозиции в том, что власть в России можно поменять в 2021 году, не дожидаясь 2024-го, хотя у меня (да и ни у кого, судя по всему) нет ответа на вопрос, откуда такая уверенность могла взяться. Объективное положение дел имеет значение в природе, в обществе и политике важнее, что действующие субъекты принимают за объективное положение дел. У наших субъектов в головах возникли вот такие картины мира и именно ими объясняются отчаянная смелость одной стороны и бессовестная жестокость другой. Но война была объявлена и махина российской государственности разгромила (уничтожила) полупартизанскую структуру «ФБК*– региональные штабы Навального», добросовестно выстраиваемую оппозицией с 2017 года. Оппозицию, по сути, вынудили удалиться в абсолютное сетевое партизанство и никакой Байден и никакая Европа не помогли. Партизаны войн не выигрывают – войны выигрывают регулярные армии – но партизаны могут создавать проблемы. Чем видимо оппозиция и займется в самое ближайшее время, ибо ближайшее время это месяц май, от которого летней рукой подать до думских выборов.

_____

*ФБК - организация, признанная в РФ иностранным агентом

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 
Что это было?

Сейчас никто не знает, что будет. Я настаиваю, что вообще никто. Любые уверенные прогнозные сценарии это просто трёп. Ради бога, не сочтите эту фразу покушением на право каждого интересоваться любым трёпом и право верить в любой трёп, в который комфортно верить. Я же пока предпочту каталогизацию наиболее интересных интерпретаций «февральской революции в мировой политике» – то есть, разъяснений не того, что будет, а того, что было (24 февраля).

 
Оправдания для Путина

Обвинений в адрес Верховного и без меня насчитают штук сто, не меньше, а гипотетических оправданий его я вижу три. Сразу замечу, что простейшие, извините за выражение, «геополитические» оправдания – типа завоевать-присоединить побольше курортно-плодородных земель, которые холодной северной стране завсегда пригодятся – я в уме держу, но в общий список включать не буду.

 
Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 
Потерявши голову, по головам не плачут

Сразу скажу, что никаких серьезных и обоснованных прогнозов в этом тексте нет, да и быть не может. После 24 февраля я предпочитаю воздерживаться не только от прогнозов, но даже от предчувствий, которые никакой ответственностью не обременяют. Честно скажу, что у меня нет никакого предметного представления о том, как именно стороны – подчеркну, что все стороны, а не только Россия – будут выбираться из той пропасти, в которую они устремились.

Но этакий «квази-постмодернистский» трёп про прогнозы я все-таки выдам.

 

История Оксаны Костиной, художественная гимнастика

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок