Потерявши голову, по головам не плачут

31.03.2022

Сергей ШМИДТ - серия статей

Сразу скажу, что никаких серьезных и обоснованных прогнозов в этом тексте нет, да и быть не может. После 24 февраля я предпочитаю воздерживаться не только от прогнозов, но даже от предчувствий, которые никакой ответственностью не обременяют. Честно скажу, что у меня нет никакого предметного представления о том, как именно стороны – подчеркну, что все стороны, а не только Россия – будут выбираться из той пропасти, в которую они устремились.

Но этакий «квази-постмодернистский» трёп про прогнозы я все-таки выдам.

-

24.02 пусть и пошатнуло, но не опрокинуло мой любимейший прогнозистский принцип – реальное развитие событий происходит по какому-то из тех сценариев, что менее других обсуждались или не обсуждались вообще. С уважением относясь к нежным чувствам Роскомнадзора, на «мартоязе» (медийный язык марта 2022 года) сформулирую, какие прогнозы были, какие остались и какие отсутствуют, предложив присмотреться именно к последним.

Что было? 1. Ожидавшийся сторонниками действующей власти сценарий – маленькая победоносная специальная операция со всеми возможными бонусами для власти. Этакие Фолкленды-2 для Кремля. 2. Ожидавшийся противниками действующей власти сценарий – катастрофически проваленная, либо в короткие сроки, либо в более длительные сроки, но все равно проваленная, специальная операция с последующей катастрофой власти. Этакая помесь Русско-японской с Первой мировой.

На «победоносном» сценарии уже пару-тройку недель можно поставить крест. Те, кто в него верил, сейчас пользуются законной риторической возможностью декларировать направо и налево, что Кремль никаких побед к 8 марта не обещал, мало ли что вообразили себе диванные выпускники-троечники Академии Генштаба, поэтому о провале России на Украине говорить не стоит. На первой части «пораженческого» сценария тоже можно ставить крест. Верующие в то, что скоро, очень скоро «подковы тяжкие падут», сменили «скоро» на привычное «неизбежно» и продолжили заниматься любимым российским политическим делом – дожидаться момента, когда можно будет воскликнуть: «А мы ведь говорили!».

Какие сценарии вне обсуждений и вне ожиданий? Могу предположить, что из основных два. 1. Маленькая победоносная операция оказывается вовсе даже не маленькой, но все-таки победоносной. Через несколько месяцев, через полгода, через год или даже через несколько лет путинская Россия, напрягшись и перенапрягшись, достигает своих целей. 2. Маленькая победоносная операция оборачивается фактическим поражением, однако ничем катастрофическим для власти это не оборачивается. Вот два сценария, о которых не говорят или говорят очень мало. Если правило «происходит то, чего никто не ждет» сработает, то сработает какой-то из них.

Отдельно отмечу, что официальная Россия и та часть российского общества, что поддерживает спецоперацию, пытаются вернуть хоть немного от той моральной правоты, что была у России, когда она, во-первых, красиво сопротивлялась лицемерным порядкам однополярного мира, и, во-вторых, была страной, которая на Украине защищает тех, кого бомбят и обстреливают, а не страной, которая бомбит и обстреливает. Конечно, многочисленные кадры (свидетельства) «нового украинского средневековья» – линчевания на улицах, садистских издевательств над пленными – вроде бы позволяют восстановить элементы моральной правоты России, однако принцип «виноват тот, кто первым начал» они отменить не в состоянии. Тем более, что в глазах большинства симпатизантов Украины до февраля 2022 года ни на Украине, ни в Донбассе не происходило ничего отвратительного, а если и происходило, то это были фейки имени распятого мальчика. Пожалуй, что доказать российскую правоту, по крайнем мере, убежденным сторонникам концепции «кремлевской вины», невозможно. Если кто-то тратит на это силы, рекомендую потратить их во благо близких людей. Если государство тратит на это деньги, рекомендую потратить эти деньги на повышение пенсий.

Ну и самые плохие новости. В любом внутри- или меж- государственном кровопролитии есть два пороговых предела, преодолеть которые непросто, но намного сложнее вернуться к «статус кво» после их преодоления. Первый порог – первая кровь, то есть само начало… спецопераций. Запускается механизм «отомстить за погибших», появляются новые погибшие, механизмы начинают работать с двух сторон. Второй порог – крови проливается столько, что препятствием для остановки кровопролития становится опасение нарваться на вопрос, за что воевали-то, за что столько людей положили? Давайте-ка не в компромиссы играться, а довоевывать до настоящего победного результата!

У меня предчувствие, что преодолен не только первый порог, но и второй. И это очень плохое предчувствие. Есть ещё третий порог, после которого всерьез задумываются о мире. Загляните в учебнике истории и ужаснитесь тому, как далеко он расположен от порога второго.

Ранее от Сергея Шмидта по теме:

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Специальная межпоколенческая операция

На линиях соприкосновения происходят боевые соприкосновения. О «херсонской ретираде» было известно ещё в сентябре, уж точно – в октябре. «Ремарковщина» на Донбассе стала делом привычным. Никакого серьезного движения к миру или хотя бы к перемирию, скажем прямо, не происходит. Происходит вторая стадия конфликта, о которой писал ещё в марте, когда были надежды на то, что все ограничится первой стадией, надежды на достижение договоренностей и прекращение конфликта. Сампроцитируюсь: «Второй порог – крови проливается столько, что препятствием для остановки кровопролития становится опасение нарваться на вопрос, за что воевали-то, за что столько людей положили? Давайте-ка не в компромиссы играться, а довоевывать до настоящего победного результата!» Привел цитату вовсе не для того, чтобы похвастаться прогностическими способностями, которых у меня нет, а для того, чтобы не повторяться в описании происходящего. Из обнадеживающего – возможно, что не за горами третья стадия, о которой писал уже в апреле, на которой количество жертв и масштабы человеческих страданий достигают таких значений, что мир становится важнее победы для обеих сторон, следовательно из этой стадии возможен-таки выход к миру.

 
Вооруженное государство на историческом марше

Верховный «валдайствовал» три часа сорок минут, в очередной раз посрамив велеречивых вещунов-диагностов, уже не первый год сообщающих, что здоровья у Верховного совсем не осталось. Если исходить из предположения, что человек, обладающий чувством юмора, в принципе не может быть отнесен к людям, у которых поехала крыша, приходится признать, что «свежий Путин» испортил настроение и мазохистам из секты БДСП («бункерный дед совсем плох»). Пара-тройка отпущенных шуточек – про то, что он не представляет себя Хрущевым, да и про знаменитый авторский мем «они сдохнут – мы попадем в рай» – были вполне добротного качества. «Поехавшие» так шутить не умеют.

 
Конец прекрасной эпохи

Есть и злая ирония, и какая-то одновременно тонкая и высшая справедливость, когда всякий позволивший себе втянуться в чрезмерно ожесточенную политическую борьбу, не испытывающий ни снисходительности, ни жалости к врагам, «получает по бошке» не от поражения, а от победы своей стороны. Есть своя справедливость в том, что «фанаты девяностых», считавшие в свое время допустимым во имя открывшихся тогда преимуществ закрывать глаза как на откровенные безобразия эпохи, так и на страдания тех, кому преимуществ не хватило, «получили по гордыне» не от страшных коммунистов девяностых и даже не от тех, кто поддерживал тоже пугавшего их Евгения Примакова, а от прямого политического наследника своего возлюбленного Ельцина, ради воцарения которого в Кремле они сделали так много в 1999-2000 гг. Есть своя справедливость в том, что сторонники замечательных путинских нулевых и уже не таких замечательных, но все-таки замечательных путинских десятых – всегда настаивал и буду настаивать, что в перспективе ценностей простой обывательской жизни Россия прожила в это время двадцать лучших лет в своей истории – получили катастрофу своей «прекрасной эпохи» не от либералов, не от политической эмиграции, нет от враждебного Запада и не от сверхвраждебной Украины, а от самого Путина.

 
В августе падения Цезаря ждать…

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

 
Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 

Владислав Толстов - книжный рецензент

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок