Какой-то вы агент не иностранный…

31.10.2021

Сергей ШМИДТ - серия статей

Характерной чертой российской государственности времен «развитого путинизма» (для кого-то, разумеется, путинизма «загнивающего») является подчеркнутый «легализм». Власть принимает разнообразные законы, накладывающие ограничения на свободные, а иногда и просто естественные, человеческие поступки, после чего приступает к избирательному правоприменению. Большинство граждан даже не обратят внимания на то, что есть какое-то юридическое ограничение, которое они нарушают, но граждане, «попавшие в разработку», будут «подвергнуты» в полном соответствии с имеющимся законодательством.

-

Сей «легализм» является противоположностью репрессивного беспредела времен развитого сталинизма. Тогда из человека могли выбивать признание в том, что он является английским или немецким шпионом, коим он на самом деле не являлся, о чем, подозреваю, догадывались большинство выбивавших признание следователей НКВД (чье «внутреннее устройство» – мотивации, режимы самооправдания – до сих пор представляется мне некоторой загадкой). Сейчас формально все будет сделано по закону, пусть нелепому, пусть вредному для репутации самой власти, но закону.

Известная хохма про «товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка» к нашим временам не очень подходит. Формально никакой ошибки не происходит, поэтому испытывающие нормальное человеческое сочувствие к пострадавшим должны отдавать себе отчет в том, что последовательным выводом из этого сочувствия должно стать неприятие «буквы закона», а не декларация того, что конкретный симпатичный вам человек не должен подпадать под карающее действие этой «буквы».

В общем, думаю, понятно, что я все о нём – о нашем замечательном законе об иностранных агентах.

Коротко о собственной позиции по данному вопросу. Я считаю, что закон об иностранных агентах должен быть отменен. Отменен целиком и полностью, а не сглажены какие-то его отдельные нюансы. Как реалист, я понимаю, что в условиях нынешней международно-политической конфронтации шанс на отмену закона появится только вместе хоть с какой-нибудь «разрядкой» в международных отношениях, к чему сейчас не стремится ни одна из тяжущихся сторон. Но сам я считаю, что с внешнеполитическими спарринг-партнерами (как сказали бы люди, не брезгующие словом «геополитика», с «геополитическими противниками») в XXI веке следует бороться разнообразной «мягкой силой» – от ненавистной либералам пропаганды до совершенно открытых дискуссий – а не карательными мерами по отношению к собственным гражданам. Я так полагаю не в силу какой-то личной интеллигентности, которой у меня нет, а потому что уверен: у российской позиции в помянутом противостоянии есть целый набор крепчайших аргументов, с помощью которых можно убеждать и переубеждать, не вставая на костыли государственного насилия (сколь угодно «легалистского»).

Есть у меня аргумент и для сторонников закона об иностранных агентах. Точнее, предложение включить элементарные воображение и эмпатию. Этот закон позволяет любым вашим «доброжелателям», чьё поведение может быть продиктовано чем угодно, например, обидой или уязвленным самолюбием (вечным двигателем человеческой подлости), организовать вам выплату каких-нибудь двухсот рублей из Армении, и вы потом, будучи объявлены «иностранным агентом», замучаетесь доказывать, что вы за «Крымнаш» и за пятый срок Путина. Опровергнуть что-либо будет сложно в первую очередь потому, что доказывать будет некому и негде. Статус, создающий вам реальные проблемы с трудоустройством, с публичными репликами, да в элементарных отношениях с соседями по подъезду, вам присвоят без открытого судебного разбирательства. И вы еще будете слышать повсеместно глубокомысленное: «А зачем тут суд? Речь же не идет о штрафах и тюремном заключении!»

Подумайте об этом. Как человек, получивший небезынтересный опыт «объекта подавления» во время четырехлетнего правления предыдущего губернатора Иркутской области, могу вам ответственно заявить: еще вчера раскланивавшиеся перед вами в вежливых позах ваши добрые знакомые с невыплаченными ипотеками, ради того, чтобы сохранить должность или контракт или доказать свою незаменимость в должности или контракте, могут выкидывать против вас такие штуки, что иному сертифицированному подлецу просто не придут в голову.

Есть у меня и плохие новости для либеральных оппонентов закона об иностранных агентах. Петиция на change.org за отмену закона до сих пор (за полтора месяца!) не набрала жалких 200 тысяч подписей. Несмотря на то, что объявленный иностранным агентом телеканал «Дождь»* раскручивал ее через «телемарафоны», а каждый второй спикер на пока еще не объявленном иностранном агентом «Эхо Москвы» призывал подписываться (великая Екатерина Шульман язык смозолила, призывая). Уже очевидный провал этой петиции и на вашей совести, дорогие либеральные оппоненты! Занимаясь бесконечными фейсбучными разбирательствами на тему, кто достоин сочувствовать пострадавшим от применения этого закона, а кто, будучи путинской мразью, недостоин этого, вы собственными руками разрушаете собственную базу поддержки. Я уж молчу про то, что и за такими разборками в абсолютном большинстве случаев не стоит ничего кроме уязвленного самолюбия и простейшего разделения на тусовки. Собственными глазами пронаблюдал, как по содержанию справедливое заявление одного активиста в поддержку конкретного пострадавшего от закона об иностранных агентах, в котором активист дважды или трижды повторил, что он «не обсуждает сам закон», вызвало восторг у либеральной публики, потому что это был человек близкий к тусовке. А вот этот текст, в котором открыто сказано, что автор (то бишь я) против самого закона, вызовет у той же самой публики скрежет зубов, дай бог, молчаливый. Как говорится, плавали, знаем, как это все устроено. Это, кстати, причина, по которой я никогда не поставлю подписи под петициями вроде упомянутой.

В общем, думайте, дорогие товарищи! Одной из сторон искренне советую включить элементарную эмпатию. Другой включить элементарные мозги. За то, что сам я – движимый и личным цинизмом, и жизненным опытом – не очень верю в чистоту и честность идейно-ценностных противостояний, у обеих сторон прошу прощения! Я не просто предполагаю, я знаю, что поскреби конкретные случаи такого противостояния, в девяти из десяти из них ничего, кроме уязвленного самолюбия и стайно-тусовочной дисциплинарности не обнаружится.

* Внесен Минюстом в реестр СМИ-иноагентов

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 
Что это было?

Сейчас никто не знает, что будет. Я настаиваю, что вообще никто. Любые уверенные прогнозные сценарии это просто трёп. Ради бога, не сочтите эту фразу покушением на право каждого интересоваться любым трёпом и право верить в любой трёп, в который комфортно верить. Я же пока предпочту каталогизацию наиболее интересных интерпретаций «февральской революции в мировой политике» – то есть, разъяснений не того, что будет, а того, что было (24 февраля).

 
Оправдания для Путина

Обвинений в адрес Верховного и без меня насчитают штук сто, не меньше, а гипотетических оправданий его я вижу три. Сразу замечу, что простейшие, извините за выражение, «геополитические» оправдания – типа завоевать-присоединить побольше курортно-плодородных земель, которые холодной северной стране завсегда пригодятся – я в уме держу, но в общий список включать не буду.

 
Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 
Потерявши голову, по головам не плачут

Сразу скажу, что никаких серьезных и обоснованных прогнозов в этом тексте нет, да и быть не может. После 24 февраля я предпочитаю воздерживаться не только от прогнозов, но даже от предчувствий, которые никакой ответственностью не обременяют. Честно скажу, что у меня нет никакого предметного представления о том, как именно стороны – подчеркну, что все стороны, а не только Россия – будут выбираться из той пропасти, в которую они устремились.

Но этакий «квази-постмодернистский» трёп про прогнозы я все-таки выдам.

 

Владислав Толстов - книжный рецензент

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок